Уважаемые коллеги!
Приглашаем вас к публикации в сетевом рецензируемом научном журнале «Практики и Интерпретации: журнал филологических, образовательных и культурных исследований».
Журнал адресован специалистам, работающим в сфере современного гуманитарного знания, и нацелен на новизну и конкретику результатов. Это современная научная площадка, лишенная институциональных барьеров. Все номера журнала - тематические. Основные рубрики: «Точка зрения» (интервью), «В фокусе номера» (тематический спецраздел, посвященный актуальной научной проблематике), «Практики», «Интерпретация», «Анализ», «Первое прочтение» и «Обзор» (научный обзор новейших научных исследований по тематике номера).
Язык публикаций – русский, английский, испанский, китайский.
Публикации для авторов - бесплатные. Издание распространяется по принципу свободного доступа, размещается на платформе Open Journal Systems и в elibrary (Научная электронная библиотека), индексируется в РИНЦе.
Журнал включен в Перечень ВАК рецензируемых научных изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук по следующим научным специальностям:
- 5.9.1 Русская литература и литературы народов Российской Федерации (филологические науки)
- 5.9.2 Литературы народов мира (филологические науки)
ISSN 2415-8852
Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-62683 от 10 августа 2015 г., регистрирующий орган: Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор)
| Учредитель: | ФГАОУ ВО "Южный федеральный университет". E-mail учредителя: info@sfedu.ru |
Объявления
В фокусе номера 11 (4) 2026 «ЖУТКОЕ» |
|
| Являясь одной из фундаментальных категорий эстетического и экзистенциального опыта, жуткое / зловещее (unheimliche) выступает не просто как эмоциональная реакция на неинтеллигибельный опыт, но как сложный культурный и онтологический феномен, разрушающий привычные границы между знакомым и чужим, живым и мертвым, реальным и воображаемым. Возникнув в рамках психоаналитической теории Фрейда (“Das Unheimliche”, 1919) как категория, указывающая на ситуацию внезапного обнаружения того, что долгое время было вытеснено, жуткое сегодня функционирует как дискурс, пронизывающий литературу, искусство, архитектуру, цифровую культуру и даже робототехнику. Жуткое сближается с тревогой, отвращением и амбивалентностью, благоговейным страхом перед непостижимым и хаотичным, «остранением» привычного, ужасом перед «другостью», кризисом целостного «Я», интеллектуальной дезориентацией и т. д., но не совпадает с ними. Жуткое не только оказалось частью словаря деконструктивистов разного толка, но и проникло в популярную культуру. Почему категория жуткого приобретает все большое распространение, начиная с 1970 гг.? Как жуткое помогает диагностировать глубинные тревоги современной культуры? Сохраняет ли жуткое свою силу в условиях гиперреальности современной цифровой эпохи? Каковы новые агенты жуткого сегодня? Всегда ли двойничество, призраки или нарушение границ реального и фиктивного – признак жуткого? Редакция приглашает исследователей литературы, культуры и медиа, архитекторов, лингвистов и философов к публикации материалов, в которых «жуткое» рассматривается не только как аффект, но как метод анализа и культурный симптом. Возможные темы включают: • Пространства жуткого в литературе, кинематографе, архитектуре • Жанры и модусы жуткого в художественном творчестве • Жуткое и аффект: эмоциональная неопределенность, потеря ориентации, замедление времени • Возвращение вытесненного в цифровую эпоху • Эстетика жуткого: от готики к постгуманизму • Эффект «зловещей долины», ИИ и цифровые двойники • Тело и жуткое: мертвенность, автоматизм, мутации, граница органического и механического • Жуткое в повседневности: рутина, которая становится зловещей • Жуткое и другие категории страха: различие между ужасом, тревогой, отвращением, возвышенным • Категория жуткого как инструмент анализа текстов, изображений, медиа • Агенты жуткого в художественном вымысле: двойники, призраки, куклы, автоматы, монстры Руководство для авторов: http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines Материалы принимаются до 15 октября 2026 года Адрес редакции: oadzumaylo@sfedu.ru |
|
| Опубликовано: 2026-01-20 | Далее... |
В фокусе номера 11 (3) 2026 «ДОРОГА» |
|
| Являясь одним из древнейших художественных образов и культурной универсалией, дорога функционирует не просто как топографический след перемещения, но как онтологическая и аксиологическая структура, выявляющая природу времени, ценностные координаты и развилки судьбы. Дорога присутствует во всех моделях мира: мифологической (путь солнца, путь предков, дорога как место выбора пути, испытания героя, дорога как путь в «иной» мир, граница между «своим» и «чужим», «нечистое место» и т. д.), религиозной (крестный путь, хадж, срединный путь и т. д.), философской (axis mundi, граница между известным и неизвестным). Она служит «осью» синтеза материального и символического, кодируя этические, экзистенциальные и космологические смыслы. Раскрывая себя не только в координатах времени и пространства, а в актах встречи, разрыва, возвращения или утраты ориентира, дорога становится носителем события. Для тематического раздела журнала, посвященного феномену дороги, особый интерес представляют работы, выходящие за рамки традиционных дисциплинарных границ, раскрывающие полифункциональную природу дороги как культурной универсалии, способной организовывать пространство и время, нести смысл и создавать новые формы человеческого опыта. Мы приглашаем литературоведов, лингвистов, философов и исследователей культуры к размышлению на темы: • дорога и повествовательная структура: от романа-путешествия до травелога • дорога как хронотоп: линейность vs закольцованность, ускорение vs замедление, остановка как событие • онтология пути: дорога как условие становления субъекта, агентность топоса • ритуальные и сакральные коды перемещения в фольклоре, агиографии, мифе, паломнической литературе • герой дороги – от трикстеров до мигрантов • дорога в жанровых модальностях: авантюрная, плутовская, квестовая, эсхатологическая и т. д. • дорога и остановка в пути, блуждание без маршрута, ментальное странствие • дорога и тело: ритм дыхания, усталость • гипертекст как дорога, навигация как повествование, треки памяти в цифровом пространстве • лирическая дорога: маршрут как ритм, движение как форма мышления • дорога в контексте ностальгии, травмы, вынужденного исхода • метапрозаические размышления о писательском пути Руководство для авторов: http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines Материалы принимаются до 15 июля 2026 года Адрес редакции: oadzumaylo@sfedu.ru |
|
| Опубликовано: 2026-01-20 | Далее... |
В фокусе номера 11 (2) 2026 «ДОНСКОЙ СВЕРХТЕКСТ» |
|
| В литературоведческой и культурологической парадигмах в связи с развитием актуальных концепций интертекстуальности и гипертекста утверждается мысль о проницаемости текстовых границ, следствием чего стала отмена абсолютизации диахронического подхода к изучению литературы как развертываемого во времени явления, и утверждение синхронического подхода, когда становится возможным единовременный или вневременной взгляд на литературный процесс. Термин «сверхтекст» введен в научный оборот В.Н. Топоровым, что связано с обоснованием в его работах концепции локального Петербургского текста. Сверхтекст, по В.Н. Топорову, представляет собой совокупность разнородных художественных текстов, объединенных в монолитный смысловой конструкт топосом как общей культурной величиной, при этом именно сверхтекст позволяет реализовать основные характеристики Петербургского текста – кросс-жанровость, кросс-темпоральность, кросс-персональность. Текстообразующим фактором, определяющим целостность сверхтекста, помимо тематически обозначенного центра, выступают, как указывает В.Н. Топоров, «высшие смыслы», транслирующие метафизическую ауру Петербурга. Любой сверхтекст, существуя в литературе как реальность, может быть осознан, выявлен и описан только при применении к нему аналитических исследовательских методик и процедур. Сверхтекст возникает в процессе постепенного уточнения локальных координат, которые трансформируются в ходе преобразования фактической реальности в реальность художественную. Любой сверхтекст является сложным системным незамкнутым единством интегрированных текстов, имеющих общую внетекстовую ориентацию и характеризующихся смысловой и языковой цельностью. В отечественной традиции литературоведения, эстетики и культурологии глубоко и разноаспектно разработаны понятия Петербургского, Римского, Пушкинского и других сверхтекстов, однако практически отсутствуют работы по проблематике Донского сверхтекста, что обусловливает необходимость заполнения этого пробела. Учитывая длительную и весьма значимую традицию донской региональной литературы, а также совершенно особенную историко-культурную ситуацию, складывавшуюся на протяжении веков на Юге России и сформировавшую культурный феномен фронтира, мы посчитали необходимым обратиться к этой актуальной научно-исследовательской проблематике. В номере, посвященном динамике Донского сверхтекста в культуре и искусстве в целом и в художественной словесности в частности, предлагается поразмышлять над следующими актуальными в этой сфере проблемами: • образно и тематически обозначенный центр Донского сверхтекста как конкретный локус в единстве его историко-культурно-географических координат; • культурно-биографические координаты, концептуально важные для функционирования Донского сверхтекста в творчестве конкретного писателя, поэта, публициста; • определение и изучение конкретного стабильного в своем составе круга текстов, наиболее репрезентативных для Донского сверхтекста и организующих его; • отражение в Донском сверхтексте и репрезентирующих его текстах внехудожественной реальности (объективной действительности и субъективного мира творческой личности) – природные и культурные образы, способы воплощения пространства, времени, границы; • словесно-концептуальная сущность сверхтекста, определяемая общностью текстовых категорий (тема / содержательное единство, хронотоп, текстовая модальность, объединяемые коммуникативной рамкой адресанта-адресата); • специфика вербализации Донского сверхтекста с учетом региональных и диалектных признаков, так или иначе воплощаемых в текстовой ткани; • статика и динамика Донского сверхтекста в мировом географическом и культурном пространстве, в литературе и других видах искусства. Руководство для авторов: http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines Материалы принимаются до 15 марта 2026 года. Адрес редакции: oadzumaylo@sfedu.ru |
|
| Опубликовано: 2026-01-20 | Далее... |
В фокусе номера 11 (1) 2026 «ЭХО ПРОШЛОГО» |
|
| Социальные, культурные и политические процессы, посредством которых прошлое вспоминается, замалчивается или переосмысляется – важнейшие факторы его конструирования, учитываемые представителями самых разных гуманитарных дисциплин. При этом наука уже давно небезразлична к метафорическому языку понятий, связываемых с проблемой репрезентации прошлого, – достаточно вспомнить руину, палимпсест, призраков, след и т. п. Еще одной любопытной метафорой, способной указать на эффекты прошлого в настоящем, может стать эхо. Эхо будто не является событием, оно напоминает о нем нежданным звучным или еле слышным повтором, но всегда указывает на то, что в действительности было. И все же эхо и само становится событием, ибо акт распознавания «голоса» прошлого пробуждает в нас желание понять настоящее. В литературе и искусстве, в которых забвение и боль отзываются не только пронзительно, но и с «искажениями», эхо прошлого дает повод для размышлений о процессах создания, передачи и оспаривания селективной культурной памяти. Эхо здесь – не точная копия, а отзвук, окрашенный текущими чувствами и убеждениями. Каким образом литература воплощает, усложняет или выступает агентом личного или коллективного прошлого, социальной, политической или культурной трансформации? Как прошлое возвращается снами, случайными фразами, тем, что не было «услышано» в свое время? Как нарративы (в форме свидетельств, исторических романов, костюмированной драмы, документальных фильмов, жизнеописаний, биографической литературы и т. д.) создают «эффект правдивости»? Почему семьи в нескольких поколениях и даже целые общества бессознательно воспроизводят одни и те же сценарии, конфликты, ошибки? Как в эпоху, отмеченную разрушением и реконфигурацией некогда стабильных социальных, культурных и политических структур, прошлое сохраняется, редактируется и передается не только с помощью текстов, но с помощью их отголосков? Какую роль текстовые варианты играют в формировании коллективной памяти? Как акты запоминания и забвения проявляются в физических и цифровых следах культуры? Мы приглашаем литературоведов, лингвистов, философов и исследователей культуры к размышлению на темы: • Прошлое как эхо и палимпсест • Границы жанров в освоении прошлого • Память и забвение: сценарии культурного конструирования прошлого • Постколониальный и деколониальный подходы к прошлому • Прошлое как переживание грезы, ностальгии, меланхолии, скорби • Постпамять: эхо и паттерны • Эхо и призраки прошлого • Невысказанное / не способное быть рассказанным • Дезориентация в литературе и искусстве о прошлом • Поэтика травмы и горевания • Использование материалов прошлого (например, документальных, псевдодокументальных, художественных, телевизионных и кинофильмов) в обучении Руководство для авторов: http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines Материалы принимаются до 15 февраля 2026 года. Адрес редакции: oadzumaylo@sfedu.ru |
|
| Опубликовано: 2026-01-20 | Далее... |
В фокусе номера 10 (4) 2025 |
|
| . | |
| Опубликовано: 2026-01-20 | Далее... |
| Другие объявления... |


