Практики и Интерпретации: 
журнал филологических, образовательных и культурных исследований

Ростовский философ Михаил Константинович Петров полагал, что местом рождения самосознания, заложенного в основание европейского понимания личности еще в гомеровские времена, стала палуба пиратского корабля, где человек античности, столкнувшись с угрозой сдвига судьбы, оказался перед лицом неопределенности, актуализировал себя и прошел начальную школу творчества. Шестидесятник-Петров начинал как судостроитель. Тогда как Владимир Александрович Шкуратов – оригинальный мыслитель, психолог-гуманитарий и собиратель исторической психологии, земляк и младший современник Петрова, – был книжником эпохи выцветающего социализма, выдающимся теоретиком скриптоцивилизации и человеком записи, для которого палубой пиратского корабля стало письмо.

С изобретением, совершенствованием и освоением письменных технологий профессор Шкуратов соотносил и специфику существования человека в большом времени истории, и формирование психических инстанций, при инвентаризации которых следует производить различие между дописьменными и письменными вниманием, памятью, мышлением. Из этой перспективы Реформация виделась событием письменной культуры, поскольку пропускала магму душевной жизни через фильтрующую аскезу счетов и подчиняла ее графическим дисциплинам типографии. Русская интеллигенция оказывалась скриптосообществом, чей ментальный склад, общественная функция и родовой конфликт с (бюрократической) властью, определялись претензией на гегемонию в высокописьменных мирах современности. А первопричиной личности, стабилизированной в череде объективаций и отношений, провозглашались графическая запись и воплощение в письменном слове.

Этот способ проблематизации не был изобретен в Ростове-на-Дону. Ведь ставку на письмо как культурную технологию и режим опосредовования, имеющий фундаментальное значение для истории человечества в целом и эпохи модерности в частности, делали канадские теоретики медиа (М. Маклюэн, У. Онг) и французские исторические психологи (И. Мейерсон, Ж.-П. Вернан). К порядку письма грамматологически отсылал Ж. Деррида, а к его потенциалу проектного пространства преобразования и рефигурации социальной реальности обращался М. де Серто. Однако именно в Ростове историко-психологические концептуализации письма обрели дерзкий масштаб, поэтическую связность и особую человекомерность – результат уникальной огранки, произведенной академическим психологом, который стремится обогатить науки о человеке мягкими гуманитарными аналитиками.

Посвящая этот номер памяти Владимира Александровича Шкуратова, мы приглашаем к участию всех, кому интересно экспериментировать с письменной личностью – авторским понятием, предложенным для характеристики ансамбля взаимодействий – графических, текстуализирующих, осюжетивающих, объективирующих, стабилизирующих, персонализирующих – человека и письменной культуры. В качестве носителя письменной личности можно рассматривать любого представителя письменной цивилизации, владеющего навыками чтения и письма, вступающего в письменные контакты с людьми и институтами, объективирующего свой опыт и идентичность в акте записи, разделяющего одну из идеологий письма и осознающего свою письменную долю, ведущего дневники и оставляющего записки на холодильнике, фигурирующего в газетном репортаже и медицинской справке, хранящего на чердаке школьные сочинения и дописывающего нетленку.

Мы будем рады сотрудничеству с теми, кто изучает отдельные жанры, амплуа и модусы существования человека на письме, будь это «я»-нарративы (К. Герген), делопроизводственные «я» (Р. Харре), архивное «я» (А. Мишенев), делопроизводственная автобиография (Ю. Зарецкий) и т. д.

Мы приглашаем к размышлению о вступлении в порядок письма, чистописании и прочих стратегиях письменной социализации; индивидуальном почерке и психопоэтике; синтаксисе опыта и институционализации записи; институтах и сообществах письма; существовании в бюрократических и графоманских мирах; письменном сознании и бессознательном; рутинах, прорехах и катастрофах письма; письменной доле и гражданстве; жесте, поступке и менеджменте письма; сжигании рукописей и самоархивировании, ставя на этом не точку, а многоточие.

Обращаем внимание, что материалы рубрик «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста) могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов: http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 1 августа 2023 года.

Тексты присылать на адрес редакции: pijournal@sfedu.ru

Искусство повествования с начала ХХ века подверглось глубоким трансформациям под влиянием самых разных факторов – медиатехнологий, философии времени, проблематизации сюжетного мышления в литературе. Маятник новаций колебался между скепсисом относительно самой возможности рассказывания историй и взлетом повествовательных жанров в массовой культуре (детектив, фэнтези, триллер, сюжеты о супергероях). Если экспериментальная литература проблематизировала линейный нарратив, самоидентичность персонажа, надежность нарратора, обнажая при этом моменты отчужденности индивида, его потерянность, отказ от поступка, то массовая культура, напротив, компенсировала их поэтикой вовлеченности, этосом активного героя, способного менять свою судьбу, взаимодействовать с обществом, восстанавливать социальную справедливость. Подобно герою волшебной сказки, герой комикса – кинокомикса, графических серий или романов в картинках, веб-комиксов – активный персонаж, образ которого складывается прежде всего из его «функций», т. е. типических поступков. Генезис современного комикса восходит к искусству иллюстрированных историй, начиная с сакральных (ср. католическая и православная иконография, русские лубочные жития и хожения) и светских развлекательных историй (ср. французские эпинали).

С конца XIX века истории в картинках развиваются в тесном взаимодействии с языком анимации и кино, технологиями тиражной графики и компьютерного дизайна. Одним из значимых явлений стала индустрия адаптаций – интермедиального перевода литературных произведений или сюжетов на визуально-вербальный язык комикса. Будучи гибридным креолизованным текстом, комикс представляет интереснейший материал для исследования лингвистических, семиотических, жанровых механизмов нарративизации и стереотипизации опыта. Как и большинство жанров массовой культуры, комикс прошел путь от наивного повествования к инструменту меж- и метажанровой рефлексии. Так, в романе У. Эко «Таинственное пламя царицы Лоаны» (2004) графический комикс – наряду с грампластинками, иллюстрированными журналами, афишами, плакатами и букварями – становится инструментом реконструкции личной истории впавшего в амнезию героя, медиумом между коллективной и индивидуальной памятью. Австрийский график Николас Малер виртуозно визуализирует бессюжетные произведения Томаса Бернхарда и Эльфриды Елинек, «переводя» ритмизованную, изобилующую лейтмотивами и повторами прозу в ритм графических образов. Французский художник Стефан Юэ делает, казалось бы, невозможное – оформляет в жанре комикса ассоциативный, ветвящийся нарратив Пруста.

В номере, посвященном поэтике и этике комикса, его социальному и арт-терапевтическому потенциалу, мы предлагаем авторам поразмышлять над следующими аспектами темы:

• повествовательная грамматика и синтаксис графического комикса: особенности организации вербально-визуального нарратива;
• прагматика комикса: организация визуальных элементов и их воздействие на реципиента;
• генезис и (меж)жанровая типология комикса: формы протокомикса (лубок, эпиналь и др.), кинокомикс, комикс и мультипликация, комикс и графический роман;
• типология персонажа комикса: архетипическое и культурно-специфическое;
• развитие художественных модальностей: от (супер)героики к пародийно-юмористической стилизации;
• специфика графического романа;
• феномен адаптации: литература и комикс, механизмы семиотического «перевода»;
• стилистические аспекты вербально-визуального дискурса комикса;
• комикс и общество: социальные, политические, педагогические аспекты функционирования комикса;
• возрастная классификация комикса: специфика аудитории и жанрово-стилистических аспектов;
• национальная специфика комикса (японская манга, американский комикс, русский графический роман и т. д.).

Обращаем внимание, что материалы рубрик «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста) могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 15 апреля 2023 года.

Тексты присылать на адрес модератора номера, заместителя главного редактора – Веры Владимировны Котелевской: vvkotelevskaya@sfedu.ru

Являясь одной из старейших форм конфигурации временнóго опыта (П. Рикёр), литература обладает развитым инструментарием выражения событийности. Событие, в свете феноменологических, экзистенциальных, семиотических идей ХХ столетия, предстает сегодня одной из ключевых категорий, определяющих человеческое существование как таковое, в его человекомерности. Уже в классическом искусстве понимание события выходило за рамки «факта», свершившегося в материальном мире, – статусом события мог быть наделен новый сновидческий или визионерский опыт, прежде не испытываемое переживание, иными словами, всякое ментальное событие, позволяющее индивиду (персонажу) познать нового себя и оставившее след в его жизни. Если в риторическую эпоху событийность регулировалась рядом топосов, позволяя маркировать профанное и сакральное в жанровых и стилевых модальностях, то начиная с эпохи модерна событие непременно включает критерий «нового», при этом само «новое» постепенно интериоризируется («всё – в сознании» Пруста). Событие становится пространством риска, размыкая круг вечного возвращения того же самого. Ускорение процессов обновления – во всех сферах, от художественной практики до технологий – порождает ответную неоконсервативную реакцию, а в области литературного эксперимента – всевозможные формы ахронии, анаррации, без- или квазисобытийности. Если массовая литература предлагает стереотипные хронотопы событийности (авантюрная, плутовская, героическая и антигероическая), то в поле авторского эксперимента либо деконструируется подобная топика, либо осуществляется попытка выхода за границы социальной и жанровой риторики.

В номере, посвященном событии, мы предлагаем литературоведам и лингвистам, культурологам и философам поделиться своими идеями об аксиологических и экзистенциальных границах события, его представленности в нарративных и ненарративных жанрах, формах его репрезентации в традиционной и экспериментальной литературе (отечественной и зарубежной).

В фокусе номер следующие аспекты события и событийности:

• событие на пересечении художественной практики и теоретической рефлексии (теория и история литературы, коммуникативистика, нарратология, неориторика, методология историографии и т. д.);
• событие в фольклоре и канонических жанрах (жанровая топика сказочной, героической, авантюрной, агиографической, плутовской, детективной и пр. типов событийности);
• бессобытийность как пространство повторения (идиллическое в литературе);
• бессобытийное как программа центробежной наррации (дневниковая проза, лирическое в составе повествования, монтаж синхронных происшествий, и т. д.);
• повествование и перформатив: смещение событийности к коммуникативно-сценическому модусу (событие речи, событие диалога);
• события большой Истории и личный опыт: литература о человеке в «минуты роковые»;
• метапроза: между сюжетом героя и сюжетом письма;
• лирика: формы событийности;
• драматургия в ситуации квазисобытийности и ахронии; абсурдизация и десемантизация действия
• временные режимы события: сакральное / профанное, линейное / циклическое
• формы репрезентации лиминального: рождение, сумасшествие, смерть / воскресение, посюстороннее / потустороннее, взросление, старение и т. д.
• композиционное оформление события в различных литературных формах.

Обращаем внимание, что материалы рубрик «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста) могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 15 февраля 2023 года.

Культурное потребление занимает важное место в современной экономике, социологии, исследованиях культуры и медиа, но редко оказывается в центре внимания исследователей литературы. Российские исследователи чаще, чем западные, предпочитают обращаться к текстам, ассоциируемым с высокими эстетическими стандартами, и игнорируют жанровую литературу, весьма привлекательную как для широкой аудитории, так и для современной издательской индустрии.

Начиная с 1990-х годов взгляд на потребление в духе Адорно и Бодрийяра, претерпел изменения: культурный продукт не обязательно несет в себе «заложенный» идеологический смысл, но может побуждать к сопротивлению, а сами потребители могут выступать создателями его новых значений. Отсюда и растущий интерес к процессам творческого потребления. Иными словами, книжной индустрии приходится предпринимать серьезные усилия, чтобы заставить потреблять массовую культуру, а современные разборчивые потребители – это все реже пассивные неучи, «нерациональные» культурные конформисты.

Теоретики культурного потребления сегодня обсуждают множественные потребительские идентичности, инструменты и репертуар потребления, все, что позволяет ответить на вопрос о том, какие смыслы генерируются в процессе потребления и коммодификации. Какова современная культура потребления книжной продукции? Как на нее влияет конфигурация актуальной идеологической повестки, растущее разнообразие медийных ресурсов и платформ, разветвленность социальных контактов в культурном поле? Можно ли говорить о социальных моделях потребления книг в терминах «сообществ вкуса» или «констелляций потребления», позволяющих читателям обрести свою социальную и культурную идентичность, обозначить свои ценности?  

Особый интерес для рубрики «В фокусе» представляют материалы, посвященные изучению следующих аспектов потребления литературы и потребления в литературе: 

• Жанровая литература и маркетинговые стратегии
• Роман как социальный и экономический феномен
• История и современные стратегии издательской индустрии
• Писатель и читательские сообщества в цифровую эпоху
• От библиофилии до фандома: книжная культура глазами потребителя
• Адаптация и трансмедийный сторителлинг как инструменты культуры потребления
• Журналистский капитал и феномен писателя-селебрити
• Каннибализация культуры
• Стратегии чтения и комментирования литературы
• «Культура литературного потребления»: регистры саморефлексии в литературе постмодернизма
• Потребление как выражение идентичности
• Еда и потребление как предмет изображения в художественной культуре

Обращаем внимание, что материалы рубрик «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста) могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 1 декабря 2022 года.

Тексты присылать на адрес главного редактора Ольги Анатольевны Джумайло oadzhumaylo@sfedu.ru

Острые дискуссии 1990-х гг. вокруг проблемы литературного канона существенно осложнили картину традиционного противостояния позиций, ассоциируемых с эстетическим подходом Блума и социологическим взглядом Бурдье. Так вопрос отбора «великих книг» все чаще оказывается поводом для размышлений об изменении разметки карты гуманитарного знания. Сегодня это и вопрос научного понимания того, как большие данные могут нюансировать картину культурного поля. Как соотносятся понятия репутации классического произведения как объекта мирового культурного наследия и источника универсальных смыслов, с одной стороны, и его популярности внутри локальных «культурных полей», с другой?

Как трактовать некогда незыблемую связку канона и традиций, канона и феномена мировой литературы? Не дрейфует ли современный канон в сторону ангажированной литературы? Не является ли попадание в него маркером той или иной идеологической повестки? Новых практик в издательском бизнесе? Следствием намеков на возможность коммодификации в других арт-медиа?

Тревожная тенденция эпохи культурных войн, когда некогда маргинальные голоса становятся популярным мейнстримом,  – вытеснение масштабных произведений, не соотносимых с популярными культурными практиками из сферы внимания, истончение маргинальной среды эстетов и интеллектуалов, способных оценить появление нового «сильного автора».

Так сегодняшнее размышление о каноне, то есть каноне в эпоху цифровизации, неизбежно влечет за собой оглядку на демократизацию и коммерциализацию культуры, изменение траекторий его ценностной маркировки, влияние медиасреды на процессы его стремительного достраивания.  

Особый интерес для рубрики «В фокусе» представляют материалы, посвященные изучению следующих аспектов канона: 

• Теоретические подходы к концепции канона
• Новая апология «западного канона» Гарольда Блума
• Исторические дискуссии вокруг ревизии литературного канона
• Литературные антологии: культурное наследие, идеология, экономика
• «Поле литературы» в цифровую эпоху 
• Политика расширения канона и институты канонизации
• Ценности и канон: универсальные, национальные, идеологические
• Канон в эпоху культурных войн
• Традиции университетского образования и профессиональной литературной критики в формировании канона
• Принципы отбора и комментирования текстов в массовом образовании
• Адаптация классики и новая легитимация канонического через популярные медиа
• Коммодификация канона
• Жанровый канон в неканоническую эпоху

Обращаем внимание, что материалы рубрик «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста) могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 1 сентября 2022 года.

Тексты присылать на адрес редакции: pijournal@sfedu.ru

Классическая концепция произведения, предполагающая его целостность, завершенность, целесообразность всех элементов художественного «организма», присутствие авторской воли и интенции в оформлении целого, подвергается в искусстве XIX–XXI веков всевозможным трансформациям, вплоть до деконструкции. Разрушение семиотической «рамы» открывает пространство бесконечного эксперимента: устранение четвертой стены и движение к «перформативности», иммерсивности в театре, бессюжетные конструкции и фрагментарность повествовательной формы, «осколочность» лирического высказывания, с неизбежным при этом растождествлением, расщеплением лирического «Я». Узаконенный романтиками в качестве формы «универсальной поэзии» «фрагмент» (Ф. Шлегель, Новалис) обретает все новые формы эстетического существования и теоретической рефлексии (В. Беньямин, Ф. Лаку-Лабарт, Ж.-Л. Нанси, И. Вайс и др.), меняя представления о самом статусе художественного произведения.

В фокусе номера:

• «фрагмент» как дискурсивная форма;
• «фрагмент» как жанр;
• фрагментарность в произведениях разных литературных родов и жанров;
• компаративные исследования фрагментарных форм в искусстве и литературе романтизма, модернизма, постмодернизма;
• pars pro toto: «пристальное прочтение» фрагментарных произведений;
• когерентность и контингентность в организации художественного целого;
• поэтика фрагментарности (монтаж, коллаж, обрыв текста, каталог фрагментов, серия /серийность, дневниковые заметки, алеаторика и пр.);
• теоретическая рефлексия о фрагментарности и целостности (эстетика, философия искусства, теория литературы, литературная критика.

Обращаем внимание, что принимаются также материалы по литературоведению и культурологии, не связанные с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 15 мая 2022 года.

Тексты присылать модератору выпуска Вере Владимировне Котелевской:

vvkotelevskaya@sfedu.ru

Исследования травмы подобны контурным картам с пунктирными границами между историей, философией, антропологией, психоанализом. Если наиболее яркие интеллектуальные события в критике 1980–1990-х годах, обозначившие так называемый «этический поворот», связывают травму с широко понимаемым феноменом Холокоста, с памятью и аффектом, исследованиями межрасовых конфликтов, то в настоящее время рефлексия о травме нередко сопровождается анализом самой рефлексии о травме как явлении культуры. Травма и ее эстетизация становятся предметом исследований медиа и культурных репрезентаций, художественных форм выражения травматического опыта в литературе и других искусствах.

Интригующая сложность размышления о травме также связана с тем, что она соотносима одновременно с психическим и физическим, индивидуальным и коллективным, имеющим истоком прошлое и повседневность.  Так реакции на последствия исторических катастроф XX века, событий террористических нападений, опыт деколонизации и глобализации, отчуждение людей, вызванное новыми технологиями и т.д., в равной степени эффектно реконструируются вокруг понятия травмы, трактовка которой весьма разнится у Ротберга, Деррида, Батлер, Лакапры, Крэпса, Карут, Иглстоуна. Осмысление советского прошлого, прошлого эмигранта, переселенца, репрессированного – тема художественной, публицистической и научной мысли русскоязычных авторов как в современной России, так и за ее пределами. Несомненно и то, что разные национальные культуры ассимилируют и коммодифицируют понятие травмы по-разному, а включение в диалог о травматическом ведется посредством разных институциональных практик.   

Художественная литература, в центре которой чаще оказывается частный человек и его личный опыт, давно и разнообразно разрабатывает проблематику травматического, к которой применимы не только теории, ассоциируемые с коллективным историческим опытом, но и те, что активно эксплуатируют сюжеты гендерного и сексуального насилия, драматические стороны проявления / подавления индивидуального «Я».

Однако не стали ли сами исследования травмы тем, что изначально спровоцировало их появление – «большим нарративом», перемалывающим в своих жерновах буквально все? Всегда ли безупречна этика при комментировании травмы? Является ли неопровержимой аксиомой тезис о «невыразимости» травмы? Где провести границу между коллективным и индивидуальным травматическим опытом? Возможна ли такая риторика травмы, которая бы способствовала не эстетизации навязчивого деструктивного опыта, а его продуктивному преобразованию в социальное действие? Прав ли Рубин, говоря, что травма – это не только «драма прошлых событий, но в первую очередь, драма выживания»?

Особый интерес для рубрики «В фокусе» этого номера, посвященного проблемам травмы, представляют материалы, посвященные изучению следующих аспектов проблемы: 

• Теоретические подходы к феномену травмы
• Травма: память и/или аффект
• Исторические катастрофы (революции, войны, террор, Холокост, миграционные процессы, события 11 сентября и др.) в оптике художественного освоения травмы
• Регистры травмы и феномен постпамяти в литературе
• Легитимация дискурса о травме в разных национальных традициях
• Роман о травме: жанр?
• «Популярная» травма: апроприация и коммодификация травмы в современной культуре 
• Лейтмотив, повтор, цикл и другие формы художественного выражения травматического опыта
• Популярные пространственные топосы травмы
• Эмблематика, тропы и артикуляции травматического
• (Без)граничье травматической интроспективности: между молчанием и исповедальностью
• Маргинализированный субъект и сообщества
• Травма в авторских поэтиках

Обращаем внимание, что материалы в рубрики «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста), могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 20 февраля 2022 года.

Тексты присылать на адрес: oadzhumaylo@sfedu.ru

В повседневной речи «дистанция», как правило, ассоциируется с границей, разделением и отчужденностью. Однако опыт пребывания в ситуации социальной дистанции, а также появившиеся ресурсы и практики минимизации вынужденной утраты контакта, в которые оказались вовлечены многие в связи с пандемией, еще ярче продемонстрировали иное. Игра дистанцией, градация дистанционных режимов и разнообразных форм опосредования (цифровой среды, аналитических, риторических и нарративных инструментов и пр.), напротив, могут приближать объект, делать его видимым, близким и доступным, а подчас и профанируемым. Каковы контексты для размышления о дистанции?  Насколько значима семантическая разница между «дистанцией» и «дистанцированием»? Был ли прав Джеймисон, говоря о том, что дистанция (в том числе и «критическая дистанция»), оказались упразднены в постмодернизме, а наши тела «лишены пространственных координат и практически неспособны к дистанцированию»? Каковы жанры, риторические и аффективные модели, институциональные практики и познавательные возможности дистанции и дистанцирования?

Особый интерес для тематической рубрики этого номера представляют материалы, посвященные изучению следующих аспектов проблемы: 

• Субъективность и формы новой искренности / отчуждения в эпоху социального дистанцирования
• Сетевое «Я»: парадоксы дистанции и интимности
• Культурная реакция на экономические и социальные эффекты разрушения границ публичного и приватного, работы и досуга
• Маркирование социальной, классовой, расовой и др. дистанции как тема художественных произведений
• Образные воплощения близости, тактильности, физического контакта в ситуации вынужденной изоляции
• Художественные репрезентации надзора и контроля в ситуации изоляции и дистанцирования
• Виртуальные читательские сообщества, литературные мероприятия и академическая жизнь в период социального дистанцирования
• Историческая дистанция в академическом и художественном нарративе
• «Дальнее чтение»: что позволяет увидеть дистанция
• Медиа и производство идеологической дистанции  
• Преподавание онлайн, заочные формы образования, смешанное обучение и экология образования

Обращаем внимание, что материалы в рубрики «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного и научно-публицистического текста), могут быть не связаны с темой номера. 

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Язык публикаций: русский, английский, испанский.

Материалы принимаются до 10 ноября 2021 года.

Литературоведческий интерес к жесту уже более полувека связан с целым комплексом новых гуманитарных дисциплин, исследующих язык бытового, ритуального, политического, эстетического поведения. Именно расширение методологического инструментария – за счет семиотики, антропологии, феноменологии, медиатеории, психололингвистики и пр. – позволило поэтике выйти за рамки «позитивистского» взгляда на жест как исключительно социально-психологическую атрибуцию персонажа. Современным филологическим исследованиям жеста присуще понимание не только глубоко символичной, иконологической природы жеста в литературном тексте, но и перформативной природы текста и авторского поведения в определенных исторических обстоятельствах («авангардный жест», жизнестроительство, акционизм). «Назначающий жест» поэта, художника (Пригов) становится реальностью, в которой автономия эстетического ставится под сомнение, а замкнутость художественного текста перестает быть его конституирующей чертой.

Таким образом, продуктивными являются несколько направлений исследования жеста внутри и за пределами художественного произведения: «иконологический» подход, когда выявляются «формульные» культурно-исторические истоки жеста (ср. А. Варбург и Э. Панофски в изобразительном искусстве) и новые смыслы его трансформации; семиотика жеста, позволяющая прочитать единство семантических, формальных и прагматических аспектов жеста (Е. Фарыно, Ю. Лотман, Ю. Кристева), культурно-исторические исследования жеста, выявляющие эстетические коннотации жеста в разных искусствах (О. Булгакова, С. Штретлинг) и целый спектр исследований, гибко соединяющих указанные выше дисциплинарные подходы. «Карпалистика» (Ю. Цивьян) претендует сегодня на масштабный охват искусств и медиа, выявляя связи художественного и внехудожественного (политического, бытового и пр.) в конфигурациях жеста. Литературный текст занимает при этом особое положение, становясь местом, где невербальное символическое жеста вторично символизируется в поэтике автора или художественного направления, школы.

Рубрику «В фокусе» планируется посвятить следующим аспектам поэтики жеста: 

• Типология жеста (гаптика, мимика и т.д.) и проблемы поэтики
• Естественное и искусственное в жесте: культурно-исторические и эстетические аспекты
• Функция жеста в социальных и политических утопиях: художественная репрезентация
• Жанровая семантика и прагматика жеста
• Канонические и «случайные» жесты в литературе: от риторической эпохи к реализму и «постдоку»
• Идиоматика жеста в языке поэзии и прозы: стилистический аспект
• Авангардный жест как знак разрушения эстетической автономии
• Жест в медиапространстве литературы (скандал, провокация, игровое поведение и т.д.)
• Жест в системе авторской поэтики: от детали портрета к жестам-эмблемам и гипертрофированной жестовости

Обращаем внимание, что материалы в рубрики «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста), могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 10 августа 2021 года.

Известный теоретик литературы Брайан Макхейл остроумно указал на вероломную цель метатекстуальности «испортить впечатление от простой геометрии зеркала, поднесенного к натуре». Однако рефлексы и рефлексия (или, говоря строгим языком науки, эксплицитная и имплицитная метатекстуальность) – все более привычные спутники современной культуры, как никогда далекой от безоглядного мимесиса.

Метатекстуальность в ее философских интенциях проблематизирует вопросы языка, роль автора, героя и читателя, бросает вызов самому понятию референции, ставит под вопрос акт интерпретации, подрывая саму возможность правдоподобия, связности и завершенности текста.  Но она же сегодня сопровождает «популярный канон»: писатели, режиссеры, авторы видеоигр, комиксов, рекламных продуктов и т.п. не стесняются указывать на процесс конструирования условной реальности, их вымышленные герои нередко догадываются о своем положении внутри придуманного мира, но зачастую разрушают онтологические границы, подвергаются «редактуре» или вовсе «стираются». Можно ли говорить в этом отношении о превалировании метафикциональности над метаповествованием? Действительно ли художественная практика 1950-1980 гг. дала примеры самых экстремальных форм метатекстуальности? По-прежнему ли метатекстуальный жест сконструированности всего и вся выступает симптомом поколенческих тревог об исчезновении самой реальности, о бесконечно ускользающей идентичности?

В русском литературоведении феномен метатекстуальности изучался уже в рамках формальной школы: в работах В. Шкловского, Б. Эйхенбаума, Ю. Тынянова и др. впервые были проблематизированы приемы саморефлексии текста, вступающего в «пародийный» диалог как с традицией и современной литературной практикой, так и с собственными законами порождения. Авангардная практика, обострившая интерес к процессам генерирования и осознанного (само)разрушения текста, составила впоследствии материал не только отечественных (московско-тартуская школа, русская семантическая поэтика), но и зарубежных исследований по славистике (Hansen-Löve, Günter и др.). Между тем обнаружение и обнажение «литературности», инициирование модернистским искусством, позволило пересмотреть и «традиционный» литературный дискурс, выявив в нем феномен метафикции (от Сервантеса до Пушкина и Л. Толстого), причем во всех литературных родах (метадрама, металирика).

Начиная с 1970-х гг. текстовая саморефлексия, метаповествование и метатекстуальность, часто понимаемые как синонимические понятия и трактуемые весьма широко, оказались предметом научного внимания в работах западных ученых, ассоциируемых с разработкой поэтики постмодернизма и историографической метапрозы (Alter, Scholes, McHale, Hutcheon, Waugh и др.). Однако описание повествовательных и лингвистических маркеров и инструментов метатекстуальности в науке весьма избирательно (Genette, Nünning, Prince, Wolf, Macrae).

Особый интерес для рубрики «В фокусе» этого номера, посвященного проблемам метатекстуальности, представляют материалы, посвященные изучению следующих аспектов проблемы: 

• Теоретические подходы к феномену метатекстуальности
• Отечественное литературоведение в исследовании метатекста
• Метатекстуальность в литературе прошлого
• Тематика и топика метатекстуальности
• Формы метатекстуального комментирования
• Эмблематика метатекстуальности
• Повествовательный металепсис и иные нарративные маркеры метатекстуальности
• Эксплицитная и имплицитная метатекстуальность
• Фигура читателя и механизмы метатекстуальности
• Пространственные модели метатекстуальности
• Стилизация, пастиш, trompe l'oeil, стилистические средства метатекстуальности
• Разрушение «четвертой стены» и иные популярные формы метатекстуальности в культуре
• Метатекст в авторских поэтиках

Обращаем внимание, что материалы в рубрики «Анализ», «Интерпретация», «Практики», «Первое прочтение» (интерпретация недавно опубликованного художественного или научно-публицистического текста), могут быть не связаны с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 10 мая 2021 года.

Год Германии в России журнал «Практики и интерпретации» отмечает специальным выпуском: 2021-й год откроет номер, посвященный исследованиям культуры и литературы немецкоязычных стран.

Взяв в качестве заглавия номера знаменитое мандельштамовское «К немецкой речи», редакция апеллирует к компаративному пониманию литературы как пространства диалога – эпох, стилей, национальных картин мира, традиции и авангарда, высокой культуры и повседневности, как места рождения авторских сюжетов «избирательного сродства» («Чужая речь мне будет оболочкой…», О. Мандельштам). В эпоху глобализации и кризиса национальных государств проблема (пере)осмысления уникальности культур и языков становится особенно актуальной, а выявление «сродства» поэтик открывает неординарные пути их диалога. Особое внимание в номере планируется уделить новым формам гибридизации национального дискурса (иноязычным влияниям, би- и мультилингвизму, освоению немецкого языка литераторами-мигрантами), медийным инструментам продвижения немецкой культуры и литературы, образовательным стратегиям и переводческой практике.

К сотрудничеству приглашаются литературоведы-германисты и компаративисты, лингвокультурологи, переводчики и теоретики художественного перевода, культуртрегеры и педагоги в сфере академических немецко-российских контактов.

В фокусе номера:

• немецкая классика сегодня: от литературного пастиша к комиксу (стратегии литературной, сценической, визуальной адаптации);
• культурно-философская и литературно-теоретическая рефлексия духовного наследия немецкоязычных стран: от «риторической эпохи» к модерну и постмодерну;
• современные проблемы (пере)перевода немецких художественных и гуманитарных текстов;
• компаративистика: связи немецкоязычной литературы с литературами Запада и Востока;
• современные медиа и продвижение немецкого языка и культуры (СМИ, фестивали, премии, соцсети и пр.);
• образовательные стратегии и методики преподавания немецкого языка, культуры и литературы;
• литература на немецком языке для детей и юношества;
• отечественная и зарубежная критика о немецкоязычной литературе сегодня: форматы, стратегии, персоналии.

Обращаем внимание, что принимаются также материалы по литературоведению и культурологии, не связанные с темой номера.

Руководство для авторов:  http://www.pi-journal.com/index.php/pii/about/submissions#authorGuidelines

Материалы принимаются до 10 февраля 2021 года.

Тексты присылать модератору выпуска Вере Владимировне Котелевской:

vvkotelevskaya@sfedu.ru

БЕСПАМЯТСТВО

Опубликовано: 2020-12-01